– Я знаю, что твоя мама Ламара долгое время не признавалась в том, кто твой отец.
– Да, никогда не говорила.
– Если бы тебе дали шанс выбрать отца, то кого бы ты выбрал из мировых персон?
– Будешь смеяться – Грегори Пек.
– Я бы тоже его выбрала (смеется).
– Когда я впервые увидел фильм «Римские каникулы», мне он очень понравился. Там Грегори Пек был молод и был похож на моего дедушку типажом, характером, ростом.
– Какое самое ужасное качество, которое тебе не нравится у грузин?
– Я не люблю грузинские застолья. А вообще, ты знаешь, у меня была няня из Украины, но мне казалось, что это моя бабушка, я с ней провел все свое детство. Она наставляла меня, внушала, что надо говорить только правду и так далее. Если человек что-то пообещал и свое обещание не сдержал, то для меня этот человек просто «умирает», между нами опускается занавес, как в театре, образуется барьер. Но это, конечно, не значит, что я с ним перестану здороваться и не буду вежливым.
– А что тебя раздражает в русском человеке?
– Русский человек не умеет себя ценить. Он всегда смотрит «в окно» и думает, что где-то там лучше. Ты напомнила мне один смешной случай из детства.
Моя няня жила на Московском проспекте около метро «Самгори». Однажды, когда мне было 3–4 года, мы с мамой шли к няне и по дороге застали драку двух женщин, бьющих друг друга сумками. Увиденное произвело на меня сильное впечатление, я видел такое впервые, в моем окружении такого не происходило и до поездки в Москву я не знал, что существует какой-то негатив. Когда мы пришли к няне, я был сильно впечатлен этим событием и стал ей о нем рассказывать. Она принялась уточнять, какой национальности были эти женщины, я ответил, что не знаю. И она сказала: «Запомни, если были русские, то, наверное, выпившие, если грузинки, то не поделили мужчину, а если армянки, то деньги». Я это запомнил на всю жизнь. Моя няня была права. К сожалению очень часто людям славянского происхождения свойственна агрессия под влиянием алкоголя, и это очень печально.
– Часто ли ты врешь?
– Нет. Я и ложь?!
– Почему? Ты ведь вырос в очень агрессивной и лестной среде, что касается Большого театра…
– Я могу что-то не сказать, стараюсь не замечать, но когда человек переходит грань – я этого не понимаю.
– Каким было твое фундаментальное решение, которое ты бы хотел изменить?
– Наверное, мне не стоило быть чистосердечным. Надо уметь красиво лгать. Я всегда говорил правду, и это приносило мне много неприятностей. Но сейчас меня это не волнует, потому что на Земле мало людей, которые смогли сделать столько же, сколько получилось у меня в моей профессии. Я сейчас живу очень спокойно и стараюсь обходить неприятности стороной.
– Я знаю, что ты и морально, и физически очень устал. Если бы тебе дали возможность сбежать навсегда, где бы было твое убежище?
– Сен-Морис. Он напоминает мне мое детство, которое прошло в Абастумани (горно-климатический курорт, регион Самцхе-Джавахети, Грузия). Конечно, с возрастом растет потребность в комфорте и в этом плане лучше для меня нельзя ничего придумать. Сен-Морис в любое время года прекрасен.
– Представь, что у людей появилась такая опция – купить талант. Какой бы ты выбрал для себя?
– Голос. Я даже когда-то говорил, что если бы Бог дал мне право выбора, я бы выбрал голос, но колебался бы между тенором и сопрано.
– Опиши, пожалуйста, идеальную формулу твоего счастья от начала до конца.
– Помнишь рекламу шоколадки «Баунти»? Вот.
– Ты чувствуешь гурийскую кровь в себе?
– Знаешь, у меня странное чувство, я чувствую в себе больше французского. Во мне сочетается грузинский темперамент и французский снобизм. Это может прозвучать смешно, но идентифицировать человека по действиям очень просто. Например, если понаблюдать за моей работой над вышивкой, я вышиваю идеально, без узлов и всегда остаются нитки. А ты знала, что это чисто французская привычка? Я могу быть экономным, как никто, но в то же время плачу за всех без торга, как настоящий грузин. Есть у меня такие привычки.
– Что для тебя значит – быть грузином?
– Это достоинство и чувство собственной чести. Я вырос в аристократической части Тбилиси, в районе Ваке-Сабуртало, в моем окружении никто не лгал и не лицемерил, особенно уважали женщин. Когда женщина заходила в комнату, все мужчины вставали. Все мужчины ходили в пиджаках, и я в том числе, но меня это дико раздражало и сейчас я тоже не люблю так одеваться. Мама объясняла, что честь и чувство собственного достоинства является врожденным и это дар природы, это не купишь. На протяжении всей своей карьеры я слышал, что обо мне говорили, что я настоящий принц, и это было очевидно, когда я выходил на сцену.
– Это называется класс?
– Нет – это порода. Классу и стилю можно научить, а вкусу – нет.
Интервьюер: Теона Контридзе
Перевод с грузинского: Виктория Пирцхелани
