– Николай Максимович, вы человек, который привык всегда быть в сфере внимания, в лучах внимания, даже славы. И вы сейчас ректор, руководитель Академии Русского балета. И на вас все смотрят не только как на звезду балета, авторитетного человека, на вас смотрят как на человека, который всем должен. Ну, правда, руководитель же всем должен. А когда вы всем должны, кому-то ожидания не соответствуют, потому что вот так получается. И как вы себя чувствуете в этой роли руководителя, который всем должен?
– Знаете, как-то очень актуально то, что вы сказали. Ну, первое, что мне не очень вообще всегда понятно, почему у нас ректоры несут гораздо больше ответственности, нежели директор. Потому что у нас же ректоры отвечают за все, и если не дай бог что-нибудь с кем-нибудь произойдет на территории университета, даже если этот университет обладает там, я не знаю, 70 зданиями, 20 филиалами и даже если это происходит в другом, все равно виноват ректор, как понимаете. Хотя он по-настоящему не виноват. А директора культурных учреждений не несут ответственность ни за что. Они никогда не несут ответственность за то, как поставлен спектакль, они не несут ответственность за то, что на площади продаются у спекулянтов билеты, они ни за что не несут ответственности. Их еще даже не всегда сажают и привлекают к уголовной ответственности, когда открываются уголовные дела по недостаче, по воровству. Даже этого они, как правило, избегают. Вот это есть такой момент.
Что касается этого тяжелого периода, который сейчас переживает весь мир… Вы знаете, некоторое время назад я решал одну задачу, на которую мне министерство ответило такой формулировкой, что можете поступать как хотите, но если с кем-то что-то случится – вы несете личную ответственность. Это я вообще не понимаю. Знаете, я уже позвонил просто замминистра и сказал: знаете, я всех очень люблю и уважаю, я хочу понять позицию министерства: делать или не делать? Потому что вы проводите мероприятие, в котором мы обязаны участвовать, потому что вы учредитель нас и их, а принимать ли участие – вы говорите, что нельзя.
Потом, конечно, человеческий фактор везде имеет значение, очень важная вещь человеческий фактор, но мера ответственности… Мне очень нравится, я по своему рождению, если верить астрологии, я вообще козерог и бык, я человек, у которого все должно быть по полкам. Меня, конечно, приучали к порядку в детстве, но никто вокруг меня такого порядка, как я, никогда не любил, чтобы все лежало по алфавиту, по номеру. Я не знаю, вот так вот мне нравится. Я очень люблю порядок во всем. Но я не очень понимаю, когда люди поступают несообразно закону. К сожалению. Можно, правда, чего-то не знать, но когда ты знаешь и когда ты понимаешь, что этого нельзя делать – это нехорошо.
Я очень много раз говорил и давал комментарии какие-то по поводу произведений искусства, которые как бы запрещают, кричат о том, что цензуру проявлять… Я говорю: господа, это можно было бы говорить тогда, если бы у нас не было действующего законодательства и если бы не было вот конкретно пункта, по которому то-то и то-то нельзя. Раз законодательство существует, раз оно действует – значит вы должны прекрасно понимать те риски, на которые вы идете.
Вот то же самое касается моей профессии – я самый ленивый человек на земле, я не переношу все, что касается бытовухи, но я всю жизнь этим занимаюсь. Артистом я занимался, просто потому что я был самый именитый артист и мое слово значило больше всех. Сейчас я занимаюсь, потому что я знаю точно: если я не проверю все туалеты в академии… А все работники у меня знают, что я зайду хаотично неизвестно когда, и лучше, чтобы это было убрано. Потому что если не дай бог нет, то я, конечно, «достану шашку». И то же самое я к себе предъявляю претензии как к исполнителю, – требуется, я сделаю. Если мне сказали, я никогда не то что не откажу, потому что есть понятие noblesse oblige – и понимаете, когда вы воспитываетесь, во-первых: а) в приличном доме, б) вы лично много лет являетесь не просто лидером, понимаете, а солистом, главным солистом… Я был очень много лет одним из самых главных артистов нашей страны на международном рынке. Не просто который пел под фонограмму, рот открывал, а который представлял в мире нашу державу.
Есть вещи, когда вы не хотите что-то делать. Я как-то объяснял и рассказывал в интервью, когда мы были маленькие и еще был Советский Союз, мы были выездные, мы выезжали в капиталистические страны. Первая моя гастроль была в Японию. С нами были сопровождающие лица. Это то, что сейчас в книжках пишут как агенты КГБ и т.д. Конечно, это все было, но нас отбирали, детей, которые прилично учились, для того, чтобы мы могли ходить на пресс-конференции. Мы должны были отвечать на вопросы, и на пресс-конференциях очень часто задавали такие вопросы двоякие, на которые ребенок мог проговориться и сказать что-то не так. Нас готовили к тому, чтобы… Это было и искренне и по-детски и мы бы не сболтнули то, что не надо, так скажем.
Нас никто не учил говорить неправду. Нам просто объясняли форму вежливости, в которой надо ответить. И это было очень мудрое решение, потому что прошли годы. Во-первых, нам объясняли, что надо давать интервью, как надо давать интервью. Я очень благодарен всем тем людям, потому что мне эти знания пригодились в жизни. И вот, вы понимаете, вот этот вот момент, что давать автограф, уделять внимание зрителю, который к тебе подошел после спектакля, иногда в тот момент, когда тебе вообще не хочется с кем-то общаться, выходить на поклон столько раз, сколько надо, потому что есть люди, которые от этого получают кайф, а есть люди, которые как я, которые хотят быстро раздеться и убежать домой. Понимаете, вот это понятие noblesse oblige.
Я, например, ненавижу носить костюмы и бриться. Если я могу себе это позволить, я никогда это не сделаю. А когда мне приходится выходить куда-то, конечно, я надеваю костюм – опять-таки noblesse oblige – положение обязывает.
Вот это такая вещь, и пандемия, она знаете что сделала самое, я считаю, важное, – она обнажила проблемы во всех сферах экономики, международной политики. Она показала очень многим людям, что они занимались ерундой, что они тратили время зря, что многим пришлось посидеть дома и пообщаться с родными больше, чем они этого ожидали, и многие от этого получили удовольствие. Многие стали читать, потому что надоели сериалы. Сериалы для некоторых закончились.
Потому я просто считаю, что работа ректора – одна из самых тяжелых и самых, так скажем, нужных. А с другой стороны, самых малооплачиваемых, потому что по сравнению с руководителями многих учреждений ректорам никогда не платят тех денег, которые получают другие должности руководящие, а ответственность опять-таки в десятки сотни раз больше.
И тут есть один момент, вот эта цитата из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром», когда главная героиня говорит главному герою, что ошибки педагогов, может быть, не так заметны, как ошибки докторов, но эта профессия приносит негатив, если ошибка произошла, на всю жизнь. И они там замечают одну вещь, что эти обе профессии – самые уважаемые и самые нужные, но меньше всего оплачиваются.
Вот понимаете, здесь такой вот момент, что мы работая в образовании не имеем право допускать определенных ошибок – все, все, кто работает. Это большая сфера воспитания. Не знаю, ответил ли я на ваш вопрос.
