— Николай Максимович, вы молодой пенсионер. Как чувствуете себя в этом статусе?
— Я с 33 лет на пенсии. Как премьер Большого театра имел право на пенсию по выслуге лет после 15-летнего стажа. Мне дали самую большую пенсию за всю историю Большого театра, потому что у меня к этому моменту была большая сумма в накопительном фонде…
В транспорте я стал ездить бесплатно; если попадаю в Московский метрополитен, очень люблю достать карту и пройти по ней. К сожалению, эта льгота действует только по прописке — например, в Петербурге моя карточка не действует.
Самое смешное было то, что в последние годы моей службы в Большом театре я поступил в юридическую академию, у меня два высших образования, по первому я педагог-репетитор, а по второму — специалист по трудовому праву; так вот, когда я заканчивал учёбу и писал диплом, я стал ректором. Это был период, полгода, когда я одновременно был студентом, ректором и пенсионером…
— Как вы считаете, классический балет будет вытеснен современной хореографией?
— Вы же понимаете, то, что сегодня называется «классикой», когда-то было современным балетом. Что касается классического балета, где женщина в пачке, а мужчина в трико, — это очень красиво, и, думаю, эта красота будет актуальна всегда.
В тот момент, когда я учился в школе, «Лебединое озеро», «Жизель», «Спящая красавица» танцевали только академические театры. Допустим, в Петербурге эти балеты шли только в Мариинском театре, Малый (Михайловский) театр это танцевать не имел права. В Москве этот репертуар шёл исключительно в Большом, в театр имени Станиславского не танцевали эти спектакли, хотя там были свои версии «Лебединого озера» и «Дон Кихота» — альтернативные.
А сейчас в Санкт-Петербурге в каждом театре идёт «Лебединое озеро», смотреть невозможно… Но если это хорошо исполнено, это очень красиво, хотя хороших исполнителей мало.
Если вы ходите в театр, то видите, кто из артистов танцует прилично, а кто хуже. Я как-то читал в интернете осуждение новосибирских зрителей о том, кто как танцует, — такая была перепалка: кто-то ругал, кто-то хвалил.
Я когда начинал танцевать, все подобные зрительские сборы были либо в фойе театра, либо под колоннами Большого. А когда я заканчивал свою карьеру, всё было иначе: ты ещё не пришёл домой, а в интернете уже идёт дискуссия.
Мир очень изменился, нравы и критерии изменились. Но понимание наивысшей степени красоты никогда не изменится…
