– Николай, была ли у вас роль, которую вы хотели станцевать, но не станцевали?
– Да. Онегина я не станцевал, Демона я не станцевал. Хотя Борис Яковлевич Эйфман мне поставил «Падшего ангела», но Демона я так и не исполнил, не было у меня дуэта с Тамарой.
Но Эйфман очень боялся почему-то этой темы. Он меня звал на «Дон Жуана», он меня звал в «Чайку» на Тригорина и еще на какую-то роль. В общем, на три роли он меня звал в разное время и я три раза отказывался, говорил: «Нет. Я с вашими артистами не пойду, но если вы на меня поставите «Демона» я, конечно, порвусь на фашистский крест», и он мне сказал, что почему-то это темы опасается. Но он все равно поставил «Падшего ангела», за это я ему очень благодарен, это очень для меня дорогая вещь.
У меня, на самом деле, есть списочек, который я в школе еще написал, что я хотел станцевать. И у меня там осталось много. Вот Баланчина много я не станцевал, к сожалению.
– Вас в конце прошлого года видели на уроке у Людмилы Ковалевой, и некоторые обрадовались, потому что решили, что может быть вы вернетесь все-таки на сцену…
– Нет! Я пошел на класс к Людмиле Валентиновне по нескольким причинам.
Первое: я похудел и мне захотелось двигаться. Второе: я не взял класс. И на самом деле мы с Людой дружим уже очень много лет.
Когда я был еще юным мальчиком, меня с ней познакомили и я к ней часто приезжал, я у нее останавливался, мы дружим давно, у нас отдельная, семейная дружба.
С тех пор, как я стал ректором, мы с ней очень часто спорим, когда каждый доказывает друг другу, как лучше. И мне в какой-то момент стало интересно, я захотел для себя понять, что она делает.
Я ходил, я за ней смотрел, мне было просто оочень интересно, я много чему у нее научился, я часто ей что-то предлагал свое, то, что я придумал, мы много обмениваемся. Это вторая причина.
И третья: я как-то шел по улице в Зальцбурге, я был в гостях у моей подруги, и в этот момент мне прислали кусочек видео, как один мой ученик танцует Злого Гения в Лондоне. Я закричал «караул», потому что молодой человек и не может прыгнуть, не может скрутиться – это позор был.
И я встал и прыгнул в па-де-ша и она меня сфотографировала и сразу вышел шпагат, а я не прыгал много времени. Я посмотрел и сказал: «Слушайте, а я могу еще станцевать Злого Гения». И может быть, станцую.
А вообще, я очень хочу станцевать «Ромео и Джульетту» Лавровского папу Капулетти, но так, чтобы Денис Редькин был Ромео, а Анжелина Воронцова Джульетта. Потому что это мои самые любимые «дети», я их настолько люблю, что хочу этот состав. И чтобы второй состав был Миша Баркиджиджа и Эля Севенард.
Когда я когда танцую «Тщетную предосторожность» с Анжелиной, я кайфую просто от того, что я рядом с ней. Ведь я ее выводил на сцену в «Щелкунчике», был ее партнером на сцене, наставником, учителем…
