– Николай, у меня к тебе такой вопрос – совершенно не про театр и, наверное, связанный с моим непроходимым или неизлечимым медийным любопытством. Ты для меня все-таки танцовщик – «белая кость», который не просто ногами и не просто ради Народного артиста или какого-то титула. Ты человек абсолютно фанатично преданный искусству и это тебя во многом очищало от немалого количества скверны, я совершенно уверена в этом. И у меня к тебе такой странный вопрос.
Вот некоторые передачи, телевизионные проекты, в которых ты появлялся, я их не буду называть, чтобы никого не обидеть. Мы с тобой делали не одну съемку, дружим, общаемся не один год, и для меня твое появление в этом контексте было очень странным, и зная, какой ты чистоплюй – в хорошем, самом лучшем смысле этого слова, и сноб во многом, причем сноб не на пустом месте, а у тебя всегда для этого есть основания, – ты оказываешься в контексте, который для меня очень «не про тебя». Зачем тебе это?
– Ты знаешь, это есть в моем характере и я это очень не люблю: если я пообещал, я это делаю.
– А зачем обещал-то?
– А иногда бывает так, что кто-то позвонил из очень близких друзей, иногда бывает, что тебе когда-то в чем-то человек помог, а ты не можешь ему просто отказать, и такое бывает очень часто.
Ты меня знаешь много лет и знаешь, что если я с кем-то стал общаться, то я это делаю очень искренне, независимо от того, король это, президент или просто женщина, которая убирает подъезд. И если я не дай бог чувствую, что я человеку чем-то обязан или я с ним дружу, я очень часто не могу отказать и иду на такие вещи, которые, может быть, мне самому претят. Но если ты заметила, я очень стараюсь держать лицо и не опускаться до какого-то уровня ниже.
Я понимаю, о чем ты говоришь, и знаю, как бы моя мама сказала – точно так же, как ты, как бы она на меня наехала и как бы дала по голове. Но моя такая в чем-то порядочность, к сожалению, мне иногда вредит.
– Вопрос из нашего «модного департамента». Ты Карл Лагерфельд или Ив Сен Лоран?
– На самом деле я, наверное, Аззедин Алайя. И я тебе скажу – почему. Я очень горжусь тем, что Ив бывал на моих спектаклях, так как он дружил с Роланом Пети, и те слова, которые я слышал от Ива в свой адрес, я даже передать не могу. Да, есть знаменитые ответы Ива о том, как он хочет проводить жизнь и так далее, в чем-то я, конечно, как Ив.
Но что мне нравится в Алайе? Не принадлежать расписанию показов. Не решать, когда я хочу показать свою работу, а когда я не готов предъявить ее миру. Самому делать то, что я хочу, не следуя тенденциям, моде и так далее.
Вот в этом контексте, конечно, я абсолютный Алайя.
Из разговора с Аленой Долецкой
