Я не знаю, как вы, а я в хиромантию очень верю. И судя по тому, что у меня достаточно длинная линия жизни, а мне еще не так много лет, то, наверное, я еще где-то – хочется надеяться – даже половинку не прошел этой жизни.
В моей жизни была мечта, желание прорваться в Большой театр. В тот театр, в тот зал, который я увидел с открытой сцены, с золотым занавесом, который распахнулся – и я увидел, что там бездонное пространство. Он, с одной стороны, улучшил мою жизнь, с другой, конечно, погубил, потому что отправил меня на совершенно страшную дорогу, на каторгу, как Фаина Георгиевна Раневская говорила – «каторга в цветах». Это действительно все в цветах, все прекрасно, и на сцене цветы и в жизни часто дарят цветы. Но это каторга.
Сегодня еще можно найти записи в интернете и картинки старого Большого театра, который на сегодняшний день исчез. Его больше не существует. К сожалению, все, что мы сегодня с вами можем увидеть, куда можем войти, – это все уже новодел.
И я никогда не думал, что стану артистом балета. Так сложились обстоятельства. Так опять-таки выстроилась жизнь. Вы знаете, в моей семье, там, где я родился, никто не мог представить, что я затанцую.
Я родился достаточно поздно. Маме уже 43-й год шел. И к сожалению, своей бабушки я не застал, ее уже не было в живых. И потому мама пригласила хорошую знакомую семьи няней, чтобы она ей помогала, потому что маме надо было работать, надо было зарабатывать деньги. И няня… Я родился 31 декабря, в Новый год, а няня пришла в старый Новый год. 13 января она первый раз пришла и первый раз меня увидела. И все рассказывали, при том что это было до того, как я пошел в хореографическое училище, что когда она первый раз открыла пеленки, она произнесла такую фразу (у меня были длинные ноги кривые), она сказала «Балеруном будет».
Она пошутила. Но видите, эта шутка обернулась в правду жизни.
Вообще, когда я во что-то играл, я играл в театр. Действительно я очень любил играть в театр, очень любил давать представления, читать стихи, петь. Разыгрывать какие-то сценки, развлекал всех знакомых и соседей, маму и няню, потому что они регулярно смотрели спектакли в моем исполнении.
Когда меня отдали в хореографическое училище по моему настоянию, я-то думал, что я сейчас затанцую, а я был очень удивлен, чему нас там стали учить, что нас поставили к станку и заставили делать какие-то упражнения, совершенно мне неинтересные, я-то шел танцевать. Я-то думал, что уже через день на сцену и все будет так красиво и легко.
Когда первый раз я попал в Большой театр, как-то, я не знаю, я сразу точно сформулировал, что буду здесь главным. В каком качестве – мне было все равно. Но я буду здесь главным. Причем вы знаете, когда я приезжаю в Тбилиси иногда, и наши соседи всякие истории вспоминают, они всегда очень смешно рассказывают, что я им в детстве говорил, что на этом доме будет висеть мемориальная доска, что я здесь жил, а эта улица будет называться именем Цискаридзе. Улицу пока не назвали, но доску, надеюсь, когда-нибудь повесят.
