– Николай Максимович, по вашим наблюдениям на посту ректора, какая существует взаимосвязь между природной физической одаренностью ребенка и его интеллектом и школьной успеваемостью? Происходит ли ущемление одного процесса обучения другим, как это обычно бывает в спорте, например? – Вы знаете, я должен сейчас похвастаться – и опять скажут, что я нахальный и хвастун. Но дело в том, что я был одним из лучших выпускников Московского хореографического училища 1992 года, я закончил на красный диплом. У моего педагога обычно лучшие ученики – это были двоечники, и у них всегда были проблемы с общеобразовательными предметами, он ходил и отстаивал их. И он про меня очень смешно сказал: «Господи, мне первый раз в жизни повезло, когда у меня лучший ученик – круглый отличник». Но хочу вам сказать сразу – это не моя заслуга, это мамин ремень. Меня наказывали очень жестоко. Если бы я принес тройку, я бы, наверное, сидеть не смог неделю. Мама прекрасно знала, что я лентяй, мама прекрасно знала, что я очень способный ребенок и мне ничего не стоит выучить, но она знала, что я не люблю это. Мама физик-математик, я не переношу точные науки, я с ней спорил с детства, что глупее вещей, чем математика и физика, не существует. Она одно время со мной вела диалог, а потом все закончилось ремнем и так далее. Если бы, не дай бог, я стал плохо учиться, то мама бы из хореографической школы меня забрала. Дело в том, что все идет из семьи. Я очень счастлив, что был карантин. Сейчас все родители мира столкнулись со своими «одаренными» детьми, когда надо просто сесть и заставить их выучить уроки. Родители все время винят школу, и в последнее время я с этим постоянно сталкиваюсь, когда приходят родители, бесконечно жалуются, все виноваты – кроме них. Наконец-то они поняли, что во всем виноваты они. Простите, но это так. – Расскажите, как изменила вашу жизнь пандемия? И как балетные, в первую очередь ваши подопечные, пережили период самоизоляции, а также переживают сегодняшние ограничения? Ведь балет без тесного контакта между партнерами просто невозможен. Какие особенности подготовки сейчас в старейшей балетной школе мира, которую вы возглавляете? – В марте, когда уже пошли сообщения о том, что это будет, я моментально перенес, допустим, прием, который традиционно в Петербурге в Академии русского балета проходит 1, 2, 3 июня, – перенес это на август. Я понимал, что это надолго, но мне никто не верил. Когда мы уходили на две недели, я всем коллегам сказал: «Я с вами прощаюсь до августа» – и это так и случилось.
Я тогда же написал в Министерство культуры о том, что я перенес прием, о том, что никакого онлайн-приема я делать не буду, как это было сделано в Московском училище, это полная профанация. И это не только я подписал, это подписали все наши старейшие специалисты. Второй момент, когда нам сообщили, что Москва настаивает на онлайне, мы написали, что категорически противостоим этому, и я тогда сказал, что если будет такая указиловка, я просто напишу заявление и уйду. Все, что касается выпуска, я предвидел, что его не будет, я написал программу в департамент, как выдать дипломы. К сожалению, до июня нам не давали никаких указаний, а потом сделали именно так, как я предложил. Причем сделали все, судя по всему. Понимаете, для этого просто надо иметь юридическое образование, чтобы все это так быстро делать. А на самом деле, поверьте, работать руководителем очень легко. Если вы понимаете в профессии, которой занимаетесь, а главное – вы понимаете структуру и юридическую базу, то вы все решите за «две минуты». К сожалению, в данной ситуации все учебные заведения зависят от мнения министерств, от мнения наших учредителей, и мы не можем сами ничего сделать. Мы можем внести предложение, но дождаться разрешения. В данной ситуации мы долго ждали, дождались и все это реализовали. Я выпустившимся детям сказал, что, конечно, выпускного спектакля у них не будет, я знал, что это невозможно, но я им пообещал выпускной бал все-таки провести. Собрать их и сделать вечер, который я придумал в Екатерининском дворце. Дирекция Екатерининского дворца пошла нам навстречу и сказала, что в любой момент, когда мы попросим дату, они нам предоставят. Что касается обучения, конечно, какую-то часть весны мы вели онлайн. Когда мы подходили к сентябрю, мы очень долго общались с Ольгой Борисовной Любимовой и с курирующим замминистра Ольгой Сергеевной Яриловой об этом. Я им рассказывал все «за» и все «против», долго это обсуждали и пришли к выводу, что никакого онлайна здесь быть не может, это абсолютная ерунда.
В этом плане я очень люблю общаться с Ольгой Сергеевной Яриловой, потому что она сама музыкант, она сама много лет была директором музыкальной школы, человек, который прошел гигантский путь и очень быстро все понимает и знает структуру. Меня полностью поддержали мои коллеги, ректор Академии художеств в Санкт-Петербурге, ректоры консерваторий и сказали: «Никакого онлайна». Искусство не может так преподаваться, потому что здесь важен звук, в балете тоже очень важен личный контакт и так далее. Мы детей учим очно. Но так как у нас еще вуз, я с самого начала продумал – кто где будет учиться, а у нас огромное здание. Спецпредметы мы в вузе даем очно, а все гуманитарные предметы даем онлайн, для взрослых. Дети учатся только очно.
