– Николай Максимович, в одном из своих интервью вы сказали, что есть люди, с которыми вы до сих пор общаетесь, несмотря на то, что их уже нет в живых. Ваша мама – это наверняка тот человек, к которому вы обращаетесь в мыслях. Может быть, это очень личный вопрос, но как она помогает вам сейчас?
– Вы знаете, нет, не помогает. Просто есть момент маминого присутствия в моей жизни. Она с самого начала поняла, что у меня характер «наоборот», мы с ней были очень разные люди.
Мы часто отдыхали в Абастумани, это высоко в горах, на границе с Турцией, и надо проехать очень много остановок, шесть часов идет автобус туда и на одном из переездов я купил на фотобумаге гороскопы, первый раз в жизни я их увидел, мне было лет, наверное, пять или шесть – это был Восточный и Западный гороскоп. И начав их читать, я понял, что «Бык» не переносит «Обезьяну», мама по гороскопу «Обезьяна», что «Козерог» не переваривает «Близнецов». И мы с ней сидим, я ей говорю: «Ты знаешь, а ты мне вообще не подходишь».
Поняв очень рано, что если она скажет что-то, то я сделаю по-другому, она перестала мне что-либо указывать, надавливать, она по-другому заходила. Мне было всего двадцать лет, когда ее не стало, я живу сейчас больше без нее, чем я жил с ней рядом, и только сейчас я начинаю понимать, сколько же было мудрости в ее поступках. Она все-таки была профессиональным педагогом и понимала детскую психологию. Она обходила все эти «камни» и я все равно делал как хотела она, не подозревая, что это все построено, высчитано и так далее.
Конечно, вот такие диалоги я веду. Потому что я воспитатель, я педагог, мне надо общаться с детьми. В отличие от мамы, которая могла в семидесятый раз рассказывать ребенку закон Ома, не повысив голос, не выйдя из себя, я вообще другой человек, я моментально выхожу из себя, начинаю эмоционально все это делать.
И общаясь с детьми сегодня, я начинаю вспоминать, думать, а как бы она это сделала. Вот такой диалог с ней я часто веду.
К сожалению, так как она ушла, когда мне было не очень много лет, и она, по ее воспитанию, не собиралась со мной обсуждать какие-то моменты, ни политические, ни личные, у меня столько незаданных к ней вопросов, что, конечно, жалко, потому что хотелось бы что-то узнать.
