– Николай Максимович, думаю, многие не знают и им было бы интересно узнать, как и с каких ролей началась ваша работа в Большом театре?
– После государственного экзамена в Московском хореографическом училище Юрий Николаевич Григорович пригласил меня на работу в Большой театр. Сразу, когда я пришел, у меня было странное положение. В кордебалет меня не ставили. Мне было очень тяжело, все танцевали, а меня старались никуда не ставить.
Я стал проситься, чтобы меня куда-нибудь поставили. Обычно меня ставили в заднюю линию кордебалета, а потом из нее убирали, говорили, что я очень выделяюсь. Поэтому в кордебалете я танцевал очень мало, вернее, я там ходил, меня использовали для ходячих образов.
А потом Григорович сразу дал мне такие тяжелые партии, как Конферансье в «Золотом веке» и Меркуцио в «Ромео и Джульетте».
Я был зачислен в труппу в конце августа 1992 года, начал работать в сентябре. 6 декабря 92 года я станцевал Конферансье, а Меркуцио я станцевал 13 января 93 года. У меня было очень мало времени на все.
Одновременно мне достались маленькие партии в разных балетах: в «Щелкунчике», в «Спящей красавице». Все четверки, все двойки, все друзья во всех балетах. Это все я танцевал в первый год.
И Григорович попробовал дать мне роль Принца в «Щелкунчике». Я мог танцевать все сольные куски, но я был очень щупленький и неуверенный в дуэте. Я был очень худенький в то время. Мой «Щелкунчик» я готовил три года. Три сезона. Только через три года меня выпустили как танцовщика.
Щелкунчик был первой премьерской ведущей партией, когда нужно много танцевать, в том числе и с партнершей.
За мой третий сезон в театре я станцевал тринадцать партий: Меркуцио и Конферансье, которые уже были, кроме того я станцевал Вишенку в «Чиполлино», Джеймса в «Сильфиде», Щелкунчика, Паганини в «Паганини», Злого гения в «Лебедином озере», Золотого Божка в «Баядерке», Шопениану, Дон Хуана в «Любовью за любовь», не считая разных двоек, четверок и пр.
После этого мне, конечно, сразу же дали ставку «этуаль». До этого три года я был официально артистом кордебалета, причем самой низшей категории. И с самой нижней ступеньки кордебалета меня сразу перевели в «этуаль» без постепенного иерархического поднятия. В Большом театре это очень сложно.
