– Николай Максимович, когда вы были в юном возрасте, кто был вашим кумиром и почему?
– У меня было много кумиров. Во-первых, я любил людей с красивыми данными, я очень любил Максимову и Надежду Павлову в детстве. Из-за Нади Павловой я вообще пошел в балет. И вот эти балерины, наверное, у меня самые любимые, потому что их физические данные совпадают с тем, что они делают на сцене.
Что касается мужчин, я не могу вам сказать, что у меня был один какой-то кумир. Когда я начинал готовить роль, в огромной плеяде хороших танцовщиков всегда был один, кто мне нравился конкретно в этой роли, и я как к планке тянулся и пытался сделать чуть-чуть больше. Не могу сказать, что всегда это получалось, но это был всегда не один человек.
Допустим, «Жизель» я в своем детстве видел с Лавровским и на меня это произвело огромное впечатление, и я никогда никого больше в этом балете не принимал, потому что в этом человеке было такое сочетание благородства и мужской силы, что мне больше никто не нравился.
Но сам я делал все абсолютно по-другому и не хотел никогда никому подражать, я всегда шел своим путем.
– А что самое странное вы делали для роли?
– Когда я танцевал балет «Синий бог», мне приходилось краситься во все синее. Мне привезли краску из Голливуда, которая не смывается, но, к сожалению, на генеральной репетиции, а я двигался где-то полчаса, сам балет шел около часа, у меня все потекло, даже голливудский грим. Поэтому мне сделали комбинезон и красили только лицо.
А еще есть такой балет «Ремансо» Начо Дуато, и там танцуют трое юношей. У них есть соло, где они трио танцуют, где у них дуэты между собой. И там такой костюм: шортики и очень обтягивающая маечка. Я танцевал с Денисом Матвиенко, а он весь беленький, у него почти нет волос на теле, и мне пришлось у себя все депилировать. Это было ужасно. Но иначе я бы просто стоял как меховой человек рядом с абсолютно беленьким. Вот это было, наверное, странно.
А так, если это надо для сцены, то я что хотите сделаю.
