– Вы где-то лет десять назад, говоря о Тбилиси, вспомнили фразу из знаменитого романа, а для кого-то фильма, что ваш Тбилиси «унесен ветром». Что-то изменилось для вас за эти десять лет?
– Нет, а как может измениться, люди умерли. Понимаете, у меня очень живы воспоминания о том амбьянсе, который меня окружал там. И каждый раз, когда я попадаю туда, то невольно переживаю о том, что этого нет. Мне не хватает этого, я в это возвращаюсь, иногда во снах, иногда в каких-то воспоминаниях.
Я жил в раю. Я думаю, что у многих людей счастливое детство, не думаю, что у всех, но у многих, а у меня был – рай. И мне туда возвращаться приятно.
Я никогда не знал никаких конфликтов. У нас дома была одна проблема: я плохо ел. Все, никаких проблем я больше не знал. Я понимал, что сейчас настает время трапезы и это будет очередное на меня давление, что я должен вот это съесть. На столе стояли серебряные лоханки с черной икрой и меня умоляли съесть бутерброд. И это было моим горем. Сейчас я думаю, какое же было счастливое время, почему меня сейчас никто не заставляет поесть.
