— Николай Максимович, хочется немного поговорить с вами о педагогическом поприще, как вы изначально в него попали? Почувствовали призвание?
— Это случилось не сегодня. Меня заставила преподавать Марина Тимофеевна Семенова в начале 2000-х. Почти насильственно. А еще раньше, сразу после окончания балетной школы, мне настоятельно порекомендовали окончить институт.
Вообще мои педагоги активно занимались моим образованием: я, еще будучи молодым танцовщиком — мне было-то чуть больше двадцати — постоянно ходил в школу, на занятия последнего класса Пестова, что-то показывал его ученикам, заменял Петра Антоновича, когда он плохо себя чувствовал. Потом был еще один педагогический этап. Готовил к Московскому конкурсу, в котором сам участвовал, своего одноклассника Илью Кузнецова.
— Так как же Марина Тимофеевна заставила Вас преподавать?
— В Семеновском классе был такой порядок: когда Марина Тимофеевна отсутствовала, то урок давала старшая по положению в театре балерина. Иногда в этой роли оказывался и я.
Однажды Марина Тимофеевна сказала: «Теперь, если не буду приходить я, то класс всегда будет давать Коля». И потом, когда она уже перестала появляться в театре, то класс всегда вел я. Вообще мы, все, кто у нее занимался постоянно, попали тогда в сложное положение. Нам некуда было пойти. Потому что если ты всю жизнь учился у таких великих, как Пестов и Семенова, то педагога менять очень сложно.
Они были как одни «руки», у них были общие истоки. Пестов — из первого выпуска Александра Пушкина, которого Екатерина Гейденрейх и Агриппина Ваганова привлекли к педагогической деятельности. Потом, когда Пестов уже учился у Николая Тарасова в ГИТИСе, то стажировку он проходил у своего педагога Пушкина и у Агриппины Яковлевны в ленинградском училище. Это был первый гитисовский курс и его вели Тарасов и Семенова. Поэтому мне было очень удобно, когда я из школы попал к Марине Тимофеевне.
Так вот, когда Марина Тимофеевна перестала ежедневно появляться в театре, нам некуда было идти.
— Нам, это — кому?
— Мне, Лене Андриенко, Гале Степаненко, Инне Петровой. Так как я уже вел уроки, то так и продолжал. Когда нас стали выживать, я пошел в дирекцию, и меня оформили официально как педагога. И с тех пор я являлся педагогом-репетитором и Московского хореографического училища, и Большого театра.
В то время наши мэтры, великие педагоги подошли к тому возрасту, когда им с молодыми было очень сложно заниматься. С ними нужно возиться, это — ежедневная работа, и она занимает очень много времени, а сил и здоровья уже не у всех хватало. Тех ребят, которых я хотел взять в период после своей травмы, когда у меня было свободное время, мне не дали. Это привело к краху – они, которые подавали тогда надежды, потом уже ничего не смогли делать. Время было упущено.
После травмы мне было очень трудно. Я долго занимался один, рядом была только пианист Елена Праздникова. Она играла, а я что-то потихонечку делал. Потом пришли девочки и сказали: «Что ты один занимаешься, давай мы будем с тобой вместе». И все вернулось к той же ситуации, как до травмы.
Это меня просто спасло, потому что я ради них каждый день вставал и шел на урок, чем себя и вытащил. Мне не хотелось, было страшно, тяжело, приходилось учиться с самого начала, с первых шагов, почти с первого класса. Так я и стал ежедневно заниматься.
Иногда ребят собиралось безумно много, иногда никого не было, потому что у меня класс был в 12.00, а в это время начинались кордебалетные репетиции. Поэтому у меня занимались исключительно звезды и те, у кого не было с утра репетиций. На самом деле я давал урок просто для себя, потому что мне пойти было некуда.
— Николай Максимович, известно, что Вы иногда обращались для постановки современных танцев к Егору Дружинину, почему к нему?
— Во-первых, он мой родственник. Второе — многое, что Егор делал в жизни, особенно в Москве, было осуществлено с моей подачи. Он поставил немало номеров для конкурсов, и почти все они принесли исполнителям золотые медали.
Сам Егор не имеет классического балетного образования, он — профессиональный драматический артист, но всегда хотел танцевать. Его отец — одноклассник Михаила Барышникова, и Егор вырос в атмосфере танца.
По приглашению Барышникова он уехал в Америку, где окончил школу джаз-танца Элвина Эйли и школу степа в Нью-Йорке.
Его образование в области современного танца очень сильное. Считаю, что в сфере эстрадного танца он один из самых грамотных людей.
