Николай Цискаридзе: «Деятельность любого коллектива — это отражение вкуса человека, который им управляет»

Академия Русского балета имени А. Я. Вагановой под руководством ректора Николая Цискаридзе при поддержке Российского фонда культуры выпустила книгу «Обыкновенная богиня… Галина Уланова». Издание приурочено к 110-летнему юбилею со дня рождения легендарной балерины. «Вечерка» пообщалась с народным артистом России в день презентации издания.

— Николай, чем эта работа о Галине Улановой отличается от других?

— Мы хотели показать то, что мало кто видел. Собрали редкие фотографии из фондов нашей академии, Мариинского театра, Санкт-Петербургского музея театрального и музыкального искусства, московского Бахрушинского музея, личных архивов. Сделали подборку высказываний Галины Сергеевны, ее воспоминаний. Многие знают Галину Сергеевну как уникальную балерину и педагога. Но талант не появляется просто так, все идет из семьи. На основе архивных данных мы попытались показать ее близких, атмосферу, в которой она формировалась.

— Открыли что-то неожиданное для себя?

— Во время работы над книгой я увидел такие факты и фотографии, которые не стоит делать достоянием общественности. Они очень личные. Я не мог представить, что эта женщина, которая всегда казалась мне эталоном сдержанности и женственности, была такой страстной натурой.

— Руководящая должность в академии, педагогическая, телевизионная, писательская деятельность. Как вы это совмещаете?

— Мне несложно распределять время. Если человек занимается не своим делом, он всегда что-то не успевает, не может, не умеет. А я знаю, чему нужно уделить 15 минут, чему — полчаса, а чему — четыре. Сложнее учить балету, на это уходят годы.

— Кто ваши учителя?

— Наибольшее влияние на меня оказали няня в детстве, балетные педагоги — Петр Пестов в школе и Марина Семенова с Галиной Улановой в Большом театре. Они воспитывали меня как личность, даже с мамой у меня не было такого духовного родства, как с ними. Более того, раньше я думал, что няня — моя родная бабушка. Благодаря ей во мне такие качества, как аккуратность, непримиримость к несправедливости, скрупулезное отношение ко всему.

— Петр Пестов отличался жесткой манерой преподавания. Вы такой же?

— Да, я очень строгий педагог. В зале есть только одно мнение — и оно мое. Все, кому что-то не нравится, могут выйти за дверь, она открыта всегда. Правда, в одну сторону. У меня есть нехорошее качество: если я вычеркиваю кого-то, то на всю оставшуюся жизнь. Пока я имею претензии, выражаю недовольство — человек мне еще интересен. Но если замолкаю — значит, он меня совершенно не цепляет. Как правило, это происходит, когда я понимаю, что он перестает развиваться физически и духовно. Такие люди мне не нужны.

— Часто приходится отчислять студентов?

— Конечно. Если бы не учебный план, мы отчисляли бы гораздо больше, и это было бы правильно. Балет — не та профессия, которой должны заниматься все. На сцену ведущих театров страны должны выходить исключительно одаренные личности.

— Современные дети хотят стать блогерами или музыкантами. Хватает учеников в балетных училищах?

— Вполне. Блогером или музыкантом можно стать за ми- нуту. Ребенок, в силу своего обаяния, может завоевать медийное пространство, заработать деньги. Но это быстро проходит. С годами не остается ни кукольной внешности, ни таланта, ни навыков. Наше поколение прошло большую школу, она-то и дает нам держаться на пьедестале много лет. Недавно я прочитал фразу, что от современного поколения может ничего не остаться. Никаких артефактов, потому что мы, например, даже не пишем письма. Ведем только виртуальную жизнь, которую можно удалить одним кликом.

— Вы признавались, что были непослушным ребенком. Сохранили в себе бунтарский дух?

— Такие противоречия возникали у меня только с мамой. Мы всегда спорили и не могли прийти к консенсусу. Она родилась в год Обезьяны в знаке Близнецов, я же Бык-Козерог. Такие две личности не могут находиться в одном пространстве. Марина Семенова тоже родилась в год Обезьяны и под знаком Близнецов. Но у нас с ней было полное взаимопонимание. А еще на меня нельзя давить — да, это с детства так. Со мной нужно только договариваться. Если мне приказывать, никогда не послушаюсь.

— Русская балетная школа считается лучшей в мире. Есть ли то, что со временем стало в ней хуже?

— Когда я начинал заниматься балетом, был некий художественный ценз, по которому педагоги распределяли роли в спектакле. Сейчас этого нет, и в 99 процентах случаев исполнители внешне не соответствуют своему герою. Это катастрофа и преступление против искусства, когда люди не имеют координации, музыкальности, но выходят на сцену.

— Как бороться с этим?

— В первую очередь решать проблему с руководством театра. Деятельность любого коллектива — это отражение вкуса человека, который им управляет. Если он не знает, что такое хорошо, у него нет чувства прекрасного, и вообще, он случайно попал в искусство, происходит то, о чем я говорил.

— Вы не раз оказывались в центре театральных скандалов. Что еще может вас задеть?

— Такого нет и никогда не было. У меня от природы потрясающие данные. Так вышло, что мои желания совпали с возможностями, и я стал заниматься делом, которое мне стопроцентно подходит. Если бы пошел в современную хореографию или грузинские танцы, у меня ничего не получилось бы. Для других жанров рождаются миллионы детей, а для классического балета единицы. И я успешно стал его частью. Зачем мне волноваться и с кем-то конкурировать? Это бессмысленно.

— А если у человека нет природных данных, но есть сильное желание заниматься балетом?

— Уходите! Не надо мучить зрителей. Или танцуйте дома перед зеркалом, но не лезьте в большое искусство. Балет — такая же профессия, как медицина, стоматология. Выбирая любые услуги, вы хотите, чтобы их оказал профессионал. На сцене точно так же. Если бы в начале карьеры ко мне пришло осознание, что у меня нет к этому способностей, я ушел бы. Когда понял, что мой возраст уже не соответствует сцене, а главное — идеалу балетного танцовщика, я ушел. И не понимаю тех, кто не может танцевать, но лезет в театр. Мне жаль их. А жалость — отвратительное чувство, которое унижает.

— Есть ли молодые артисты, которые вам нравятся?

— Горжусь своим учеником Денисом Родькиным. Поначалу у него не было шансов стать тем, кем он является сейчас — премьером Большого театра. Я вложил в него много сил, он был феноменально послушным учеником и тружеником. Очень люблю Анжелину Воронцову — балерину Михайловского театра. У нее от природы прекрасные внешние и физические данные. Когда я смотрел «Ромео и Джульетту», где она играла главную женскую партию, чуть не плакал. Это было великолепно! Зимой был на «Щелкунчике» в Большом театре, в котором участвовали мои воспитанники разных лет. К ним нет претензий, но спектакль плохо отрепетирован, да и костюмы, грим, прически ему не соответствовали. Возможно, зрители этого не заметят. Мне жалко, что современное поколение не увидит хороших постановок, какие были здесь раньше. Смотрите архивные записи балета, чтобы у вас было понимание о том, что такое хорошо.

Добавить комментарий