У Ролана Пети, великого французского балетмейстера, есть балет, поставленный в 49-м году, он сделан на оперу, и когда уже прошло много лет, он уже для меня создал и «Пиковую даму», и разные другие балеты его я станцевал. Но мне нужен был номер, и он придумал такое, когда один артист исполняет все роли.
Я танцевал сначала Хозе, потом я танцевал Кармен, потом я танцевал тореадора и был финал. Он так поставил, что это физически безумно сложно, но задача была очень приятной.
И у него то что Сегидилья – это вариация Кармен. На Хабанеру – это вариация Хозе. И ты меняешь прямо при зрителе какие-то детали костюма. Берешь другой атрибут в руку, и конечно, это большой вызов, потому что, понимаете, после знаменитой позы Майи Плисецкой я понимал, что танцевать в «Кармен» не надо.
Балет Альберто Алонсо мне не хотелось никогда танцевать. А балет Ролана Пети совсем другой… Тут он мне предложил станцевать все роли. И конечно выйти самой Кармен – такой вызов. После Зизи Жанмер и Плисецкой выйти с веером, разве я мог такое упустить?
Я, например, очень мало в жизни выступал в концертах. Очень редко. Мне легче было станцевать два раза спектакль, чем выйти в маленьком кусочке в концерте. Мне нравилось заниматься актерством. Я и своих учеников учу заниматься актерством. Это самое прекрасное, самое интересное, потому что я бы не пошел этой профессией заниматься, если у меня не было бы каких-то грез о том, что я сейчас что-то сыграю.
И вот танцевать вот эту Кармен, это такая интересная и сложная задача для артиста – станцевать три характера сразу, не меняя ничего, и Ролан Пети смог это поставить.
Помимо меня этот номер танцевал еще Мануэль Легри, звезда парижской оперы. И он Мануэлю разрешал делать точно женскую вариацию, танцевать – как она должна танцеваться. А со мной он дрался за каждое движение, он мне все время все отменял. Я ему говорил: Ролан, слушайте, вы же Мануэлю разрешили, он мне говорит – да, но у него нет такой притягательности, а ты бедром поведешь и все… так нельзя.
И конечно, задача, поставленная балетмейстером, что ты должен остаться мужчиной, но передать женский характер и вот этот поклон, – сложна.
Конечно, на поклоне я отрывался. Я веселился на поклоне, потому что можно было и глазом поблестеть, а я тоже, как и Каллас, близорукий – но не так, как она, конечно. Все думают, что я на них смотрю – а я не вижу, и мне хорошо при этом.
Вот этот момент, что у тебя есть возможность поактерствовать – это такая сладость.
