Я никогда не задумывался о своих достижениях. Жил и жил, работал и работал. Но не хочу лукавить, я горжусь каждой премией, каждой наградой.
Кроме того, когда ты получаешь награды – это безумно приятно и это единственная наша защита (ни о каких особых привилегиях речь не идет, разве что за свет и газ плачу меньше), необходимая людям театра, и оправдание нашей работы.
Среди балетных в Советском Союзе самым именитым человеком была Галина Сергеевна Уланова. И я, познакомившись c ней, решил: у меня будет не меньше наград.
Но чем ты старше становишься, тем реальнее понимаешь, что это просто возможность внутри театра (и только там!) напомнить людям, хотевшим перейти какие-то границы, что, извините, я не последний здесь человек и давайте разговаривать уважительно.
О преемниках
До меня в Московском училище учились два юноши, ставших великолепными танцовщиками: Владимир Деревянко и Владимир Малахов. А потом как-то никого не было.
Вообще сочетание гибкого скелета, подвижных суставов, эластичных мышц, музыкальности и трудолюбия у мальчиков редкость.
Во всех своих интервью я стараюсь объяснить, что педагоги, обещающие мамашам, что разовьют их чадам шаг, подъем, попросту врут – кости даются от природы, и их не заменишь! Это не цвет волос, которые можно перекрасить.
Мальчикам же вообще сложнее. То, что Алина Кабаева прыгала в кольцо – это нормально, потому что она девочка, таких миллионы. Гениальной гимнасткой ее сделали другие качества.
А вот что я после тридцати лет, сохранив гибкость мышц, прыгал в кольцо – это исключение. Мужская природа с определенного возраста начинает сковывать. Даже я это чувствовал.
О гении
В «Лебедином озере» в постановке Григоровича я танцевал и принца Зигфрида и Злого гения. Но мне ближе Злой гений. Он же гений!
Вообще принц в «Лебедином озере» – это самое сложное и самое отвратительное, что есть в классическом балете. Потому что четыре акта ты должен быть на сцене и изображать добро. А какое оно, добро? Вы его можете мне охарактеризовать? Оно сладкое, худое, прибитое, какое?
Это самый неопределенный персонаж, который должен не просто выйти и понравиться зрителю, все еще должны понять, что это положительный герой!
А Злого гения легко изобразить. Да и вообще злых персонажей в миллион раз играть проще и интереснее, чем положительных. Кроме того, в третьем акте на сцене сразу два ярко окрашенных отрицательных персонажа: Злой гений и Одиллия. У них даже музыкальная характеристика прописана гораздо интереснее.
А я вот не мог дать партнеру шанс быть виднее меня на сцене, так что мне было вдвойне сложнее.
