– Николай, давайте вспомним 2001 год. Вы стали первым исполнителем партии Германа в балете Ролана Пети. И это был удивительный балет «Пиковая дама».
– Здесь надо сделать сноску. Дело в том, что Ролан Пети в 70-х годах, в Театре Елисейских полей ставил «Пиковую даму» на Михаила Барышникова, только на музыку к опере. И этот спектакль, к сожалению, не имел большого успеха, хотя Ролан всегда отмечал, что Барышников танцевал как бог, но спектакль не получился. Он был двухактным. В общем, никому он не принес успеха, ни Ролану, ни Михаилу Николаевичу. К сожалению, этот спектакль был показан всего несколько раз и навсегда исчез.
Спустя много-много-много лет, Вера Васильевна Крамская, которая много лет работала в Госконцерте с Францией и Италией, и как раз тогда очень много работала с Роланом, когда он приезжал в Россию, в Советский Союз, и ставил спектакль, о она предложила ему вспомнить тот спектакль, потому что он был очень, как она считала, незаслуженно забытый.
Ролан сказал, что он ничего вспоминать не будет. И главное, что так как он делал спектакль на великого Барышникова, то должен для начала найти танцовщика. Если он его найдет, то поставит. Юг Галь, директор Парижской оперы, и Брижит Лефевр, директриса балета Парижской оперы, ему посоветовали в Большом театре посмотреть Николая Цискаридзе.
Мою фамилию Ролан запомнить не мог, но он очень любил Николя Лё Риша, и для него поставил не один спектакль. Ролан запомнил, что есть какой-то Николя в Большом театре.
Он приехал в Россию и попросил, чтобы ему меня показали, но, к сожалению, они этого не сделали. Он приехал на два дня и ему показали двух других артистов, они ему категорически не понравились. Потом они ему показали еще двух артистов, они ему тоже не понравились. Но он все время говорил: я хочу посмотреть вот этого Николя, потому что он очень доверял прежде всего мнению Юга Галя. Он к Брижит относился очень хорошо, но Юг Галь для него был действительно уникальный человек, с уникальным театральным чутьем, и дело в том, что к этому моменту потом выяснилось: Юг Галь, оказывается, меня в Парижскую Оперу приглашал уже трижды, ему три раза отказывали.
– Но это не вы отказывали?
– Нет-нет-нет, до меня даже не доходили эти приглашения. И вот, значит, в один день, был февраль, было холодно в Москве. А в залах Большого театра так старом здании была так сделано, что можно было пройти через зал. Так как я уже был Народным артистом и я имел на это право… Ну как бы пройти через зал во время репетиции по своему статусу и для того, чтобы не обходить полтеатра, я пошел через зал.
В этот момент меня за руку схватила переводчица, абсолютно неизвестная мне женщина, она меня в телевизоре видела, и говорит: вы Николай Цискаридзе? Я говорю: да. Она повернулась, а в этот момент в зале сидел Ролан Пети, которому показывали очередного мальчика какого-то, моего коллегу. И она ему сказала: мсье Пети, это Николай Цискаридзе. И он встал, подошел ко мне с претензиями, почему вы не показываетесь мне, не ходите в театр.
Оказывается ему говорили, что я болен и не прихожу, на телефон не отвечаю. Я говорю, как это? Я здесь, вот я в соседнем зале. Я был на классе. У меня сейчас прогон на сцене. Я бегу переодеваться, потому что сейчас в 12 начнется прогон. На что Ролан повернулся к директору… Ну, там был руководитель балета, и сказал: господа, Советский Союз пал уже 10 лет как, а у вас все еще в Большом театре Советский Союз? Когда вы уже прекратите врать? Он взял свои вещи и не стал просматривать этого мальчика, и пошел со мной.
А на сцене шел прогон «Лебединого озера», где я танцевал Злого гения в той репетиции. Он посмотрел второй акт, пришел на сцену. Прибежал. И сказал: вы абсолютно уникальный человек, вы танцевали в черном костюме, на черном фоне, перед вами белый мужик все время, которого не видно. Я на вас буду делать балет. Потом он мне назначил время в зале. Он хотел меня еще немножко потестировать.
Я пришел в зал, я его ждал достаточно долго, потому что он не пустил переводчицу, а я тогда плохо понимал по-французски. А он, оказывается, за мной долго наблюдал в замочную скважину. Ну, я там в зале что-то бегал, прыгал для себя, потому что я долго сидел. И потом, когда Ролан зашел, он мне задал несколько комбинаций, я их сделал.
Он меня взял за плечи, в глаза мне посмотрел и сказал: Все, «се ту». И ушел. И тут же объявил на пресс-конференции, что он нашел Германа, сказал обо мне такие слова, которые просто, когда цитируют где-то в книгах и я читаю… гений балета обо мне сказал такое, что просто здорово, и поставил для меня спектакль.
А после того как он посмотрел мне в глаза, он сказал: музыка к опере для вас слишком простая. Вы должны танцевать на более трагическую музыку. И подобрал Шестую симфонию Чайковского. Спектакль, который он поставил для меня, он абсолютно оригинальный, и это его последний спектакль в жизни. Он потом что-то ставил, но говорил – это моя лебединая песня в балете.
Вы знаете, самое что приятное, что мы с Илзе Лиепой танцевали «Пиковую даму» в 85-й день рождения Ролана в Париже. И он вышел на сцену, естественно. Ну, правда, то, как принимали французы этот спектакль, – это было что-то необыкновенное.
Очень была смешная история. Ролан один из немногих иностранцев в мире, кто получил государственную премию России, как раз за этот спектакль. Ее получили Ролан Пети, Илзе Лиепа и я. Для меня это была вторая Государственная премия.
И вот мы идем по Кремлю на вручение. Я Ролану говорю: вот смотрите, Ролан, когда пришел Наполеон, Москва была пуста, а вы пришли в Кремль и вас встречает президент.
