Николай Цискаридзе: Галю Степаненко я впервые увидел мальчиком по телевизору: шел спектакль училища «Коппелия», где она, тогда артистка «Классического балета», крутила тройные фуэте. На меня произвело неизгладимое впечатление фуэте такой красоты: это не движение, не трюк, это упоение вращением, превращение музыки во вращение.
Она очень музыкальна. Уже в театре я стоял рядом с ней на одном станке в классе Марины Тимофеевны, но для меня она словно возвышалась на пьедестале. Ведь Галя была лидером класса, любимицей Семеновой.
Впервые я вышел с ней в па де де Голубой птицы и принцессы Флорины в «Спящей красавице». Галя была уже «заслуженной», но Марина Тимофеевна настояла, чтобы она танцевала с молодым артистом.
Потом мы много с ней танцевали вместе, подружились, и у нас идеальные отношения. Один пример – мой ввод Принцем в «Лебединое озеро». У Принца до выхода Одетты танцев уже на два па де де, а Галя повисла на моей руке и ничего не делала. Когда закончился прогон, я еле стоял. «Ты понял, как может быть сложно? Завтра будет по-другому», – сказала она.
На спектакле больше половины нагрузки она взяла на себя, и у меня было достаточно сил на весь балет: это «семеновское», чтоб на репетиции было очень сложно. В этом – вся Галя. А мы с ней – из одних рук.
Галина Степаненко: «Выпускники хореографического училища, мы внимательно следим за новым поколением. Посещаем школьные концерты в театре и госэкзамены.
Колю я увидела в классе у Петра Антоновича Пестова, затем на концертах школы и очень обрадовалась, обнаружив его фамилию в списках артистов Большого театра.
Нам посчастливилось заниматься в классе Марины Тимофеевны Семеновой. Я рада, что наши пути пересеклись. Вместе мы станцевали обширный классический репертуар. Надеюсь, что мы еще не раз порадуем нашего зрителя. Желаю Коле творческого горения, неисчерпаемой энергии и счастья».
Николай Цискаридзе: Маша Александрова – мой сознательный выбор. Я обратил на нее внимание, когда учился на II курсе, а она – в четвертом классе.
Началось все с «Шопенианы» в 1995 году. Она была послушной, «золотой». Потом, будучи артистом театра, я много выступал с ней в училище, и все Машины успехи проходили на моих глазах.
В тот период мы много времени проводили вместе: нас сроднили и московский конкурс, и несправедливая на нее критика, и выпускной вечер, совпавший со смертью ее отца. И сразу мы отправлялись на гастроли в Японию, где много гуляли, ходили в музеи, слушали музыку.
В один прекрасный день после спектакля я говорю: «Маша, чего-то ты поправилась?» – «А кто меня каждый день в рестораны водит?» – «Все, никаких пирожных!», – сказал я.
На сцену театра как танцовщицу вывел ее тоже я – в «Симфонии до мажор». В III части балерина должна быть супертанцовщицей – с этого момента она одна из прима-балерин Большого.
Я наблюдаю за всем, что она делает и надеюсь, что имею право сказать ей все. И знаю, что она слушает.
Мария Александрова: «Коля, Николаша, Ника, Николай Максимович – все это имена одного человека. И таким он был всегда: ярким, запоминающимся, ни на кого не похожим, «собственным» – на сцене, и очень разным, всегда непредсказуемым – в жизни.
Он очень одарен к танцу, ему от природы присуще обостренное чувство красивого, и балет – это именно та сфера, которая позволяет ему проявить свой талант в полной мере.
Я начала танцевать с ним, еще учась в Академии, он обратил на меня свое внимание, и наш дуэт сложился еще в те времена. И до сих пор, танцуя с ним, я черпаю для себя множество интересных профессиональных нюансов, учась у него как у большого артиста».
2008 год
