– Николай, вы уже в нескольких интервью говорили, что вам было очень хорошо на карантине, вы были счастливы. Многие страдали от того, что нельзя никуда выйти, а у вас наоборот. Как такое может быть, расскажите.
– Да. Я наслаждаюсь жизнью. Это лучшее время в моей жизни, у меня давно такого не было. Дело в том, что я абсолютный и настоящий домосед. Я могу вообще не выходить из квартиры, я не хочу одеваться, я не хочу бриться, я могу часами лежать на диване и уговаривать себя просто дойти хотя бы до ванной комнаты. Или иногда хочется переключить канал на телевизоре или что-то другое, а у тебя не дотягивается рука до пульта и лень пошевелиться.
Видимо, я так много двигался в жизни, что сейчас у меня есть огромная потребность поспать, отдохнуть.
Потом, у меня очень много всего не просмотренного, не прочитанного. Очень много чего я в этот период пересмотрел. А сколько опер я послушал… Я только одного моего любимого «Севильского цирюльника» послушал восемь или десять вариантов. Я переслушал много исторических записей опер, которые я не слышал по десять-двадцать лет.
Я послушал «Травиату» из Ковент-Гардена, которую недавно выложили в интернет. Я послушал ее и на английском, и еще на бог знает каких языках. Я нашел спектакль, который когда-то на меня произвел впечатление, я его смотрел в Японии – с Аней Нетребко и Вильясоном. Это было сто лет назад, в Токио, в Национальной опере.
Я послушал мою любимую оперу «Руслан и Людмила», где Аню снимали еще совсем молодой девочкой, а я тогда очень много работал в Мариинке и помню, как это все снимали. Все, кто там танцует вокруг, это те люди, которые сейчас у нас преподают. Это так приятно смотреть.
Я посмотрел и пересмотрел такое количество фильмов, которое уже надо было, наверное, в этом возрасте посмотреть. Это было чудное время.
