– Николай, в 2014 году вас избрали ректором Академии. А за год до того вы уже были исполняющим обязанности.
Если отмотать назад, я помню хорошо 13-й год. Что было вокруг вашего назначения на эту должность. Сколько всего писали. Сколько критики, сколько вы всего услышали тогда. Сколько противников было у этого решения.
Я нашел подшивку газеты за ноябрь 2013 года. Против Цискаридзе протестуют даже по-китайски. Питерские депутаты требуют честных выборов ректора Вагановки. Часть коллектива Академии Мариинского театра протестует против октябрьского назначения Николая Цискаридзе. К протесту присоединяются сочувствующие в Питере и за его пределами…
– Это организованная травля была и пусть это останется на совести всех тех людей, кто это организовывал.
Когда у меня истекал контракт – по закону Российской Федерации для того, чтобы продлили полномочия в качестве исполняющего обязанности, ученый совет должен был дать рекомендацию человеку, который находится на этом посту.
И что мне было очень приятно, я именно в этот день, когда был ученый совет, который я возглавляю, я не мог присутствовать, потому что я должен был быть в командировке. А там по правилам не только протокол ведется, но и видеозапись обязательно должна быть. И после того как это произошло, мне прислали эту запись, там почти час все высказывались.
Говорили деканы, члены ученого совета, завкафедрами, отмечали мои заслуги, мой вклад в развитие образования, в развитие жизни академии. Было очень приятно.
Это и есть ответ всей лжи, всей той заказухе, которая была. А у них есть имена, фамилии – у всех этих людей, которые участвовали в травле. Но, слава богу, сейчас про них, кто заказывал, никто не вспомнит, потому что за прошедшие годы, они свои посты или потеряли, или они свои притязания ни на что предъявить не могут, потому что они на тех постах, на которых находились, прокололись, так скажем, очень сильно.
За человека говорят его дела. Я им тогда не отвечал и сейчас не собираюсь.
Очень многие люди, которые писали гадости про меня, мои коллеги, в интернете и так далее. Многие подходят ко мне и извиняются, и я каждому говорю, кто ко мне приходит: вы меня оскорбляли в публичном пространстве, я не держу на вас зла. Напишите в публичном пространстве, что вас такой-то человек заставил это сделать. Что вам такой-то человек подсунул это письмо, что вас такой-то человек просил.
Они боятся. В публичном пространстве боятся извиняться. Но это пусть будет на их совести. Я принимаю извинения только публично.
– А вы поняли за эти годы (или тогда, может быть, сразу), что двигало этими людьми чаще всего, когда они такое говорили, писали?
– Зависть. Только зависть. Должность, на которую я пришел, – она очень хлебная. И многие хотели на эту должность для того, чтобы ну… жить припеваючи, получать не только зарплату, но и бонусы. Ну и так далее.
И потом, очень многим людям нравится поклонение. Вот ты сидишь в кабинете, к тебе идут, просят, ты или даешь, или не даешь. Я за все эти годы в кабинете практически не был, потому что у меня на это не было времени.
– А вот когда все это началось, была эта кампания, – что было для вас поддержкой? Как вы держались? Кто был для вас опорой?
– Во-первых, к моменту моего назначения все-таки 18 сезонов подряд я танцевал в Мариинском театре. Я единственный московский артист за 300 лет существования российского балета, который из Москвы 18 сезонов регулярно ездил в Мариинский театр и которого принимали.
И у меня за эти годы возникло огромное количество друзей, не только коллег, а просто нормальных, не имеющих отношения к балету людей.
Вот они меня, конечно, поддерживали очень сильно просто психологически, потому что я-то сам по себе стальная кнопка, я сам проеду по кому угодно. Но для того чтобы иметь такой характер, надо было прожить в Большом театре двадцать один год премьером.
