– Николай, известно, что вы любите литературу, а какое произведение в детстве вам больше всего помогло понять себя и жизнь? – В пятнадцать лет я уже читал очень серьезные книги, типа Джона Голсуорси, Уильяма Теккерея и так далее. Но до этого одна из книг, которая меня поразила и над которой я ужасно рыдал, – это была «Джейн Эйр». И, кстати, дети моего поколения многие читали это произведение, а сегодняшняя молодежь, к сожалению, такие вещи не читает. И вот это катастрофа, потому что многие литературные произведения являются очень интересным времяпрепровождением.
А Жюль Верн… Мы тогда воспринимали его произведения как фантастику, как сейчас дети воспринимают Джорджа Мартина, где летают на драконах. А у Жюль Верна и телевизор описан, и летающие аппараты , и бог знает что еще, и это все он написал очень давно, а сегодня все это воплощается в жизнь. Тот человек, который много читает, он умеет фантазировать по-другому. Тик-Ток – это прекрасно, Инстаграм – это шикарно, это все очень весело, но это такая глупость, такая ерунда, и кроме отупения, ничего молодому поколению не дает.
– Как вы относитесь к раздельному сбору отходов и разделяете ли вы их сами? – Знаете, к этому надо привыкнуть. Я очень много времени жил за границей и работал, там это все привычно, в России мы к этому еще не привыкли. На самом деле я «зеленый» и ко всему этому очень бережно отношусь. Когда я был совсем юный, мы были в Сингапуре, а там за брошенный окурок или бумажку – тюремный срок. И когда я с этим столкнулся, а в нашей стране тогда был абсолютный бардак, в 1994 году, я был потрясен. Такая чистота на улицах – и мне это очень нравится. – Как вам удается балансировать между сценическим образом Николая Цискаридзе, которого все знают, и самим собой? – Наверное, потому, что я не умею врать. А то, что я делал на сцене, – я просто очень серьезно относился к своей профессии и прекрасно все понимал, благодаря маме, которая много раз сбивала с меня спесь. Она видела, что все вокруг меня охают и ахают, что я способный к этой профессии ребенок, и она мне часто объясняла, что надо оставаться человеком и не надо никогда этим кичиться и так далее. Другое дело, что когда я находился внутри театра, я соблюдал иерархию. Я никогда не позволял себе в буфете не встать в очередь, потому что в буфете я был обычный человек, как и все остальные. Но когда дело касалось работы в репетиционном зале или на сцене, здесь, конечно, не поздоровилось бы тому, кто действует не по правилам. Все время играть в жизни – это очень сложно, ты должен в это верить. Потому многих моих коллег, которые являются политическими агитаторами или членами партий, очень многие осуждают не за то, что они это делают, а во многом потому, что они это делают наигранно. Я стараюсь этого не делать. Но есть вещи, в которые я свято верю, и это мое мнение, мнение гражданина России и честного налогоплательщика. Я вот такой и все.
