Сегодня я хочу представить вам спектакль «Лебединое озеро» в исполнении Американского балетного театра.
История «Лебединого озера» началась в 1877 году в Москве, а в 1895 году Мариус Петипа и Лев Иванов к годовщине смерти Петра Ильича Чайковского поставили свою версию на сцене Мариинского театра. И уже в 30-е годы XX века этот спектакль стали потихоньку переставлять, переделывать, но все на основе Мариуса Петипа и Льва Иванова.
Со временем этот спектакль попал на Запад. Все возможные балетмейстеры в мире поставили свою версию «Лебединого озера» и потому к нему можно возвращаться много-много раз.
Спектакль, о котором я сегодня хочу рассказать, – это спектакль Кевина Маккензи, замечательного танцовщика Американского балетного театра и по сей день главы труппы этого коллектива. Этот спектакль часто показывают, его исполняют все танцовщики, которые работают в этом коллективе.
Он сделан немножко в голливудском стиле, все напоминает такой блокбастер, очень ярко, красиво. Но одна важная деталь, которая отличает западный театр от русского, – это то, что для русского театра всегда были очень важны внешние данные для распределения ролей, это очень важная вещь. Если в программке написан «принц», то он должен визуально быть похожим на принца, хотя бы на те картины, которые мы видим в музеях. Если это лебедь, а это птица с длинной шеей, длинными крыльями, то и танцовщица должна быть с очень хорошей фигурой, с длинными ногами и руками.
Мы пытаемся передать руками и корпусом лебединую осанку, лебединую поступь, какие-то лебединые позы. Это и является ценностью русского балета – «душой исполненный полет», чьим символом является «Лебединое озеро».
На Западе этого абсолютно не существует. Если вы в состоянии скрутить 32 фуэте, вы будете танцевать Одетту-Одиллию. Если вы в состоянии делать какие-то трюки, значит вы будете танцевать принца.
Танцовщик Анхель Корелла – один из самых виртуозных танцовщиков, которые существуют на земле. Мне очень приятно о нем говорить, потому что это не только мой коллега, но и мой очень большой друг. Любая роль, которую он исполняет, – это всегда виртуозно и технически совершенно. Но опять-таки, очень удивительная вещь, из-за своего невысокого роста, если бы он был в России, ему бы светил исключительно демихарактерный, виртуозный репертуар. А в Америке возможно то, чтобы он исполнял классических принцев.
Одетту-Одиллию исполняет балерина Джиллиан Мерфи. Она очень техничная представительница именно американской школы. И когда на нее смотришь, то кажется, что совершенно нет преград для человека ни во вращении, ни в прыжках, все точно, музыкально. Но по форме, для нашего русского понимания, этот лебедь немножко угловатый, немножко другой.
Еще что очень интересно, что после того, как Юрий Григорович показал свою версию, где он полностью равнял положение принца и Злого гения, многие балетмейстеры, которые впоследствии ставили спектакли, они тоже пытались как-то оправдать нахождение этого «черного человека» на сцене. Нуреев создал большую танцевальную роль для Злого гения и Кевин Маккензи тоже сделал такую танцевальную роль.
В сцене «Бал» Злой гений будет исполнять свою вариацию на музыку русской плясовой. Почему-то американский хореограф думает, что отрицательный персонаж должен танцевать именно под эту музыку.
«Лебединый акт», вторая картина или второй акт в разных спектаклях, идет в редакции Льва Иванова. Ни на «Белое адажио», ни на «Вальс лебедей», ни на «Танец маленьких лебедей», ни на коду балетмейстеры как-то не посягают, потому что понимают, что это такой шедевр, которого лучше не касаться. Он поставлен идеально, и если просто хорошо его исполнить – уже будет очень здорово, будет очень большой успех.
Этот спектакль, он немножко другой, но он тоже замечательный и он тоже пользуется большим успехом.
